Книга Лето на перешейке стр 44

Книга Лето на перешейке стр 44

Кому не доводилось брать сорокакилометровый подъем, когда на спине полтора луда, тому все одно не объяснить, что это значит. И сейчас, вспоминая подъем, через столь¬ко лет, в ушах начинается звон и кажется, сердце вы¬прыгнет из груди. Ни до, ни после

Книга Лето на перешейке стр 43

Книга Лето на перешейке стр 43

Поднялся на скалу, встретили меня ребята доволь- ные. Радуются. Лица посветлели. Выступает тут вперед Игорек, просит разрешения прыгнуть с трапеции. Вокруг стоят старшие, молчат. Среди них многие далеко не роб* кого десятка, народ каленый, и те помалкивают, а Иго* рек

Книга Лето на перешейке стр 42

Книга Лето на перешейке стр 42

ренньш отступившим когда-то ледником. На самой высо¬кой точке обрыва лихие мотоциклисты повесили между двумя соснами на стальных тросах перекладину. Полу¬чилась своеобразная трапеция. Держась за перекладину, они по очереди разбегались по склону, отталкиваясь но¬гами от края скалы, летели маятником над бездной

Книга Лето на перешейке стр 41

Книга Лето на перешейке стр 41

лись любви, семья наше первое «мы», семья — наша первая родина, как первое родное место на земле. Все мы вышли из семьи. Но не все. Эта маленькая повесть — быль, рассказ о том, как однажды встреча с детьми, ли¬шенными семьи,

Книга Лето на перешейке стр 40

Книга Лето на перешейке стр 40

Ленинграде. В глубинке, где я рос, коли в семье один ребенок, то лучше и не спрашивай, за что супругов бог наказал: другие дети, ясно, или умерли, или не появились на свет по недугу одного из родителей. Но двое цвету¬щих родителей

Книга Лето на перешейке стр 39

Книга Лето на перешейке стр 39

вольствием, радуясь, что и на мою долю выпал участе* і фронта, привалило счастье сменить словарь на винтовку |та да прямо из хранилища книг угодить в окопы первой*®” линии. Я уберегу моих ребят от свалившегося на них ро-| ц] Дйтельского дня.

Книга Лето на перешейке стр 38

Книга Лето на перешейке стр 38

из них с косыми вразлет, как у зайца, главами, замирая! от ужаса, прошипела: —    Карамба идет! Я знал, что они в первый же день переиначили мое имя и отчество и наградили за глаза прозвищем Карам- Е!* ба. Такова участь почти