сидеть бы еще в одиночестве». Даже лег в траву, благо она высока; можно исчезнуть, уйти из лагерной реально¬сти, слиться, отречься от самого себя, исчезнуть под за-ключительные строки: «Но им внемля, взоры к небу, улыбаясь, обращаю!» Стихи эти Аполлона Майкова. Они
И опять смелое сопоставление, «Бездны» — и вдруг го* лубые. Не пугающая бездонность, а, наоборот, принятие бытия и тайны. Столько солнца, что сидишь в траве, за¬крыв глаза, и все равно кажется светло. Л крики детей что голоса птиц. Все слилось.,,
крепили к ним букеты цветов. От арки же к лагерю ря¬дами выстроились ведра о ромашками. А цветы все прибывали и прибывали. После тридца¬того букета их перестали считать. Ребята вязали цветы к столбам навеса, пока они не покрыли их от земли
К пяти часам к лагерному полю, окаймленному по кругу стеной леса, Стали выходить из чащи вязанки по¬левых цветов. Букеты были так велики, что не всегда можно было распознать их обладателя, так как из-под цветочных снопов торчали только загорелые ноги в
фиолетово-синие зубы, а на шее будут висеть дикарски¬ми амулетами ожерелья белых грибов, нанизанных на нитки. Другие грибы детдомовцы презирают и приносят их только, если они поражают их воображение своими размерами или повинуясь распоряжениям Марьи Иванов¬ны. Что до меня, то я