рода, і Говорит Дарий царь!» «Говори, голубчик, говори», — как подбодрил бы его на экзамене добрый Струве. Говори, сын Виштаспы, я тоже ариец из арийского рода, ты по-‘ жил и отошел, теперь, брат, пришла наша пора. Начну-ка я с малого,
у подножия уральских гор с востока. Что это за валы. Не смесь ли это лесного моря, трав, речной и льдистой свежести с духом вольности. «Сломай дом… Построй корабль», — твердил я про |себя как привязавшийся мотив. С этими словами запрыг¬нул
леные Преображенские мундиры, черные портупеи, крас.1 ные воротники! Решетки тогда не было. Сын царского! повара Фельтена еще не родился. Преображенцы охра.1 НЯЮТ все ВЫХОДЫ, чтобы ГОСТИ не улизнули С пира. Йдег| поединок между ХОЗЯИНОМ И ГОСТЯМИ, КТО кого перепьет,* Гуляет
Молодой Петр Семенов — будущий Тянь-Шанский, ровесник и однокашник Достоевского, — тогда же рвался к подножию Тянь-Шаня, чтобы выполнить студенческую клятву, данную Гумбольдту, и проникнуть в каменное сердце поднебесья. Прав был Григорьев — миссия Рос¬сии по отношению к Азии только
ли Алексей Плещеев Востоку штыком большую служб* I чем если бы десяток томов написал в кабинете. Хива, Бухара, Коканд — последние разбойные гнезда! в мире, где в то время торговали еще пленными соотече-* ственниками Плещеева. Воровские глинобитные гнезда, I пользовавшиеся