Книга Лето на перешейке стр 107

Книга Лето на перешейке стр 107

Глеба Воеводова чтили за то, что он был в селе, по мест¬ным преданиям, не просто коренной, но из потомков «Гу¬ляковских мушкетеров», а не из нижегородских или твер¬ских драгун. Он был последний «гуляковец» в нашем селе. Детей у него не было,

Книга Лето на перешейке стр 106

Книга Лето на перешейке стр 106

датые и опрятные раскольники. Они, эти суровые «зод­чие», можно сказать, ежедневно строили самих себя. Так вот, даже эти натруженные, беспощадные в своем пра­ведном гневе люди признавали особые права за охотни­ком, который никогда не хвалил и не ругал старообряд­чество, никогда в

Книга Лето на перешейке стр 105

Книга Лето на перешейке стр 105

и тогда мы слушали старшую сестру. Лежали голодные, прижавшись друг к другу на зеленом сукне, и переска¬зывали в темноте сказки, слышанные от отца или мате¬ри. Друзей у нас еще не было, ими мы еще не успели обзавестись. Отец сказал маме

Книга Лето на перешейке стр 104

Книга Лето на перешейке стр 104

дувается и багровеет в воротнике, потому что и без мундира навытяжку. Русскому мужчине идет Юрьев на¬ряд, а значит, его надо облачать с детства в просветлен¬ную суровость. Строгость, рождает дисциплину, без ко¬торой нет ни армии, ни благородства. Отеческая суро¬вость — вот

Книга Лето на перешейке стр 103

Книга Лето на перешейке стр 103

гото¬вится создать семью. В образе народного любимца была заключена еще од¬на тайна — тайна всех тайн. В момент жесточайшей схватки не на жизнь, а на смерть лик воина светел, не¬возмутим и ясен. Он борется со злом, но злом не охва¬чен.

Книга Лето на перешейке стр 102

Книга Лето на перешейке стр 102

нуют семью индоевропейской, о «нмдо» и начну, Гнут«- ма победил шея в ночном храме, как н Георгий» одной внутренней силой; Пился со имеем н Кришна, е чудови¬щем дрался и общевр&иский наш витиаь Ростам» курд, т преданиям» Кроме индоиранских арнев, бнлноь

Книга Лето на перешейке стр 101

Книга Лето на перешейке стр 101

рядили, отпустили к озеру, где обретался гад. Люди даже не плакали. Горе и ужас сделали их немыми. Царская дочь брела одна навстречу смерти, покинув безмолвный город. Вдруг видит: на белом песчаном бе¬регу озера у синей воды стоит воин в багряном