Книга Лето на перешейке стр 43

Книга Лето на перешейке стр 43

Поднялся на скалу, встретили меня ребята доволь- ные. Радуются. Лица посветлели. Выступает тут вперед Игорек, просит разрешения прыгнуть с трапеции. Вокруг стоят старшие, молчат. Среди них многие далеко не роб* кого десятка, народ каленый, и те помалкивают, а Иго* рек

Книга Лето на перешейке стр 42

Книга Лето на перешейке стр 42

ренньш отступившим когда-то ледником. На самой высо¬кой точке обрыва лихие мотоциклисты повесили между двумя соснами на стальных тросах перекладину. Полу¬чилась своеобразная трапеция. Держась за перекладину, они по очереди разбегались по склону, отталкиваясь но¬гами от края скалы, летели маятником над бездной

Книга Лето на перешейке стр 41

Книга Лето на перешейке стр 41

лись любви, семья наше первое «мы», семья — наша первая родина, как первое родное место на земле. Все мы вышли из семьи. Но не все. Эта маленькая повесть — быль, рассказ о том, как однажды встреча с детьми, ли¬шенными семьи,

Книга Лето на перешейке стр 40

Книга Лето на перешейке стр 40

Ленинграде. В глубинке, где я рос, коли в семье один ребенок, то лучше и не спрашивай, за что супругов бог наказал: другие дети, ясно, или умерли, или не появились на свет по недугу одного из родителей. Но двое цвету¬щих родителей

Книга Лето на перешейке стр 39

Книга Лето на перешейке стр 39

вольствием, радуясь, что и на мою долю выпал участе* і фронта, привалило счастье сменить словарь на винтовку |та да прямо из хранилища книг угодить в окопы первой*®” линии. Я уберегу моих ребят от свалившегося на них ро-| ц] Дйтельского дня.

Книга Лето на перешейке стр 38

Книга Лето на перешейке стр 38

из них с косыми вразлет, как у зайца, главами, замирая! от ужаса, прошипела: —    Карамба идет! Я знал, что они в первый же день переиначили мое имя и отчество и наградили за глаза прозвищем Карам- Е!* ба. Такова участь почти

Книга Лето на перешейке стр 37

Книга Лето на перешейке стр 37

Судьбе было угодно, чтобы я постиг семью от про*, тивного, узрел бездну отчаяния детей, безвинно остав¬ленных один на один с целым светом* Половина моих ребят — дети войны, осиротевшие после блокады* У меня ни разу не повернулся язык спросить у