диозной. Тишина экзаменовала сурово. Досада моя перешла во вспышку гнева. Меня приучили с детства считать ложь матерью всех пороков и бояться ее как проказы. Это низко, Игорь. Ты солгал, а хуже этого с тобой ничего не может случиться. Ты мог
детьми — от страха и неуверенности в себе. Спустится на ступеиьку-другую, чтобы встать вровень с сыном или учеником, легко и заманчиво, А вот остаться на соб¬ственной высоте, да еще тянуться самому выше н увле¬кать, призывать, настраивать, чтобы сын или ученик
ваются досками, фанерой, брусом, ящиками из-дод круп и печенья и потом недалеко от лагеря строят единолич¬ные каморки, в которые заползают и шепчутся о своем житье-бытье. За это я их не осуждаю. Во-первых, они приобщаются к строительному творчеству, стругая, ма¬стеря и
«КАРАМБА» На озере же моему педаго-гическому самомнению был нанесен чувствительный Удар. До того утра казалось, что я безраздельно владею положением в лагере, знаю если не мысли каждого, то их замыслы и предприятия наверняка. Всякий день ве¬чером у огня мы собирали
Вечерами, когда над нашим озером повисает луна и заливает все ровным таинственным светом, когда парит, остывая, теплая, озерная вода и туман обволакивает ни¬зины, в тишине, без слов и даже шепота, медленным тор¬жественным шагом к озеру выходит длинная цепочка моих ребят