книга лео на перешейке карена раша

перламутром, расплескав руки в тяжелых браслетах, при­читают с крыш:

  • Смирись!

А юноша-офицер хохочет и дразнит их, играя боевым нарядом. Вот этой-то сценке я и улыбался. Но черт меня дернул за язык заявить, что мои соплеменники — жертвы своей наследственной страсти к конфликту, будь то вой­на, разбой, поединок или обычная распря. Они сами себе злейшие враги, а потому всегда хватаются за кремневые ружья, не подумав, а потом в несвободе своей винят других.

Характер — это судьба. Не люблю разговоров о курд­ской воинственности. По-моему, кумиром курдов должна быть связь. Любовь, память и связь. Любовь, память и воля. Спасение в братстве, в саладивовом братстве кур­дов. В противном случае — вырождение и исчезновение. Хватит, повоевали. Не курды ли были ядром и силой в армии Надир-шаха и шаха Аббаса? А что им дало то, что они сровняли с землей и не один раз Тбилиси, Ани, Бухару и Дели? Сами курды виноваты в своих бедах. Каждый народ жнет то, что сеет. По Сеньке и шапка, как говорится.

Предложение договариваю, а все улыбаюсь той сцене.

Последняя тирада привела Орбели в ярость. Я впер­вые на собственном опыте понял, что прозвище Тай­фун за ним закрепилось не зря.

  • Мальчишка! Левак! — закричал он гневно. — Я не вижу здесь ничего смешного. По-вашему можно догово­риться до того, что в резне армян виноваты армяне?

Я оробел, не ожидая, что высеку такую искру из са­мого Орбели, перед которым благоговел. Увидев мою рас­терянность, он успокоился, даже пошутил, но попрощал­ся сухо.

Теперь я должен идти к нему и заявить, что порываю с востоковедением навсегда.


Книга Лето на перешейке стр 128

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *